Tags: История

(no subject)

Что скажет дедушка


Однажды я, мама и папа пришли в гости к бабушке и дедушке.
— А у нас пирог, — заявила бабушка, — угадайте, с чем?
— С малиной! — воскликнула мама.
— С ягодно-фруктовой смесью, — многозначительно сказал папа.
— С ап... — стал подсказывать дедушка.
— С апельсином! — догадался я.
— С черникой! — засмеялся дедушка.
Мы сели пить чай. Пирог оказался невероятно вкусным.
— Пальчики оближешь! — воскликнула мама.
— Ум отъешь, — многозначительно сказал папа.
— Ап... — начал дедушка.
— Аппетитно! — догадался я.
— Невозможно оторваться! — засмеялся дедушка.
И вот сидим мы, пьём чай с пирогом. И тут вдруг отключили свет.
— Ого, как темно, — удивилась бабушка.
— Хоть глаз выколи! — воскликнула мама.
— Ни зги не видно, — многозначительно сказал папа.
— Как в а.. — начал дедушка.
— Как в Арктике зимней ночью! — догадался я.
— Как в брюхе у кашалота! — засмеялся дедушка.
— Что же произошло? — спросила бабушка, — что делать?
— Обрыв на линии, — предположила мама, — давайте включим фонарики.
— Аварийно-техническое отключение электричества, — многозначительно сказал папа, — телефоны включим, там встроенные фонарики есть.
— А... — начал дедушка.
— Автомат вылетел? — догадался я.
— Просто лампочка перегорела! Давайте её заменим, — засмеялся дедушка.
Папа заменил лампочку. Снова светло стало. И тут все посмотрели на меня.
— Ой! — удивилась бабушка, — что это у тебя под глазом? Синяк?
— Фингал? — испугалась мама.
— Гематома? — многозначительно сказал папа.
— Ап... — начал дедушка.
— Абсцесс!? — ужаснулся папа.
— Ап... Апчхи! — наконец-то чихнул дедушка, — умылся бы ты что ли.
Правильно! Он сразу догадался, что это я в темноте черникой перепачкался. А чихнул дедушка так, что бабушка подпрыгнула, а мама выронила ложку.
— Заболел? — испугалась бабушка.
— Простудился? — спросила мама.
— Аллергия? — многозначительно сказал папа.
— Просто щекотинка в нос попала, она же смешинка, — ответил дедушка и засмеялся.

(no subject)

Счастье


Как-то раз мама пришла с работы, сразу села за компьютер и стала что-то искать в интернете.
— Что ты ищешь? — спросил я.
— Счастье, — ответила мама.
— Как это, счастье? — не понял я. — Разве можно его в интернете найти?
— В интернете всё, что угодно можно найти, даже счастье, — сказала мама, — вернее, его рецепт, — уточнила она.
— Ого, — удивился я. — У него рецепт есть!
— Ещё какой! Не будешь соблюдать рецепт, никакого счастья не получится. Вообще-то, — мама прищурилась, — я ищу рецепт не простого счастья, а раздавленного.
— Зачем нам раздавленное счастье? — ужаснулся я.
— Да не раздавленное, — засмеялась мама, — а расплавленное.
Я попытался представить расплавленное счастье. Представлялось как-то не очень. А мама кликала мышкой, ходила с сайта на сайт, бегала глазами по экрану и бубнила:
— Это не то. И это тоже не то. Это совсем не то. Вот, нашла! — вдруг воскликнула она. — Требуется хлеб, котлеты, сыр и лук. Всё это у нас есть. Лука, правда, немного, но на одну порцию хватит.
— На порцию чего? — снова удивился я, — ты будешь что-то готовить?
— На порцию счастья! Я буду готовить его на ужин! — гордо заявила мама. Заметив моё недоумение, она добавила, — это блюдо такое. Еда, понимаешь?
Тут до меня начало доходить.
— Что же это за еда? — засмеялся я.
— Это специальным образом приготовленные горячие бутерброды, — ответила мама. — Называется “расплавленное счастье". У нас на работе в буфете стали такое продавать. На вес. Кто-то сто грамм берёт, кто-то двести. А один мужчина купил себе сразу целый килограмм "счастья". Правда, для него это много оказалось. Он потом с несчастным видом ходил, потому что у него живот разболелся. Я попробовала, очень вкусно. Вот и решила такое дома приготовить.
Я подумал, как же это здорово: купить себе кусочек счастья. Сколько хочешь, столько и бери. А ещё сразу вспомнил всё то смешное, что мама раньше готовила. Например, суп с ёжиками. Никаких ёжиков в этом супе нет. Это такие фрикадельки с рисом. Или салат "селёдка под шубой". Никакой шубы там тоже нет. Просто овощи с майонезом. Или салат "заячья радость". В нём морковки и капусты много.
Я посмотрел, что у мамы на экране. Какой-то кулинарный сайт... Ой! А там ещё смешнее названия! Картофельные "улитки". Это как? Жаркое "курица в полёте". Сразу представилось, как она жаренная летит. Торт “голова негра“. Это чёрная такая голова, а в ней свечки торчат. Торт "дамские пальчики". Даже представить страшно!
— Ну что? Будешь мне помогать? — спросила мама.
— Конечно, буду! — кивнул я.
И вот мы поставили наши бутерброды в духовку. Тут как раз папа с работы пришёл.
— Чем так вкусно пахнет? — удивился он.
— "Счастьем"! — ответил я.
— Чем?
— Мы "счастье" готовим. Вон оно, в духовке стоит, — объяснила мама.
— А, вот оно что! — обрадовался папа. — Выглядит аппетитно. Кстати, я конфеты принёс, для полного счастья. После ужина попробуем.
И папа достал из рюкзака "раковые шейки". Я засмеялся. Ну и название! А потом он достал "бешеную пчёлку" и "очумелую клубнику", и я засмеялся ещё больше.
Бутерброды и правда, оказались очень вкусными.
— Что может быть вкуснее "счастья"? — пошутил довольный папа.
— Возможно, "жабы в норке", — ответила мама. Она снова села за компьютер. — Надо будет попробовать их завтра приготовить.
— Это ещё что такое? — испугался я.
— Традиционное английское блюдо. Это такие сосиски, запечённые в специальном тесте.
Ах, сосиски! Сосиски — это хорошо. Сосиски я люблю. Пусть готовит. И мне всё равно, как они называются. Хотя, так даже интереснее. Надо же, "жабы в норке"!

(no subject)

Семечки


За несколько дней до Нового года папа попросил нас с мамой купить семечек. Но обязательно не солёных и не жаренных.
— Зачем нам семечки? — удивилась мама.
— Не скажу, — ответил папа, — есть одна очень интересная идея.
Он хитро подмигнул и ушёл на работу. А мы с мамой отправились в магазин. По дороге всё думали: для чего перед Новым годом нужны семечки?
— Наверное папа нашёл интересный рецепт, — догадалась мама. — Скорее всего они нужны для какого-нибудь новогоднего салата.
Я согласился. А что? Вполне может быть.
Купить семечки оказалось непросто. Их не было ни в одном продуктовом магазине. Вернее, они были везде, но только солёные и уже жаренные. Мы обошли весь район, очень устали и почти отчаялись, как вдруг нашли их в киоске "Сухофрукты". Купили целый килограмм и довольные вернулись домой.
Вечером пришёл папа.
— Что за идея? Зачем семечки? — бросились мы к нему с расспросами.
— Это же очень просто! — улыбнулся папа, — попробуйте догадаться сами.
Collapse )

(no subject)

Открытка


Приближался мамин день рождения. Времени оставалось всё меньше и меньше, а я всё ещё не знал, что ей подарить. Наконец остался всего один день. И тут меня осенило: я подарю ей открытку, сам сделаю. Это будет очень красивая открытка. А ещё это будет сюрприз. Мама не должна увидеть мой подарок заранее.
Я дождался, пока мама уйдёт из дома, и тут же бросился делать открытку. Collapse )

(no subject)

Перед самым Новым годом Маша твёрдо решила, что на этот раз загадывать желание она не будет. Почему? Да потому, что всё это ерунда! Детский сад! Чудес не бывает! Каждый год одно и тоже: загадываешь, а оно не сбывается! Маша посмотрела на ёлку, поправила гирлянду, перевесила игрушки. Красиво-то как! Не просто красиво, сказочно! Ей почему-то подумалось: "А может всё же загадать его, это желание? Это всё, конечно, ерунда, детский сад, чудес не бывает, ещё ни разу не сбывалось... Но всё же... Всё же... А вдруг... А вдруг оно сбудется? Так, надо загадать в самую последнюю минуту, ни раньше, ни позже, успеть до последнего удара часов". Да, она успела, загадала его, то самое, заветное. И тут же в коридоре что-то прошуршало, кто-то пробежал по коридору, стукнул чем-то и исчез. Но там же никого нет! "Чудеса какие-то", - подумала Маша. От неожиданности она вздрогнула, задела рукой за стоящий на столе бокал. Он упал и со звоном разбился. В голове стукнуло: ну теперь-то точно сбудется! Наутро в шкафу в коридоре нашли упавшее с вешалки пальто. И всего-то лишь? Неужели всё так просто? А желание... А желание-то сбылось!

Холодильник

В одном доме, в одной квартире жил-был холодильник. Он стоял на кухне, в самом углу. Оттуда ему было видно всё, что происходит на кухне и в комнате. Ему это очень нравилось. Ему вообще почти всё нравилось. Это был довольный, добродушный толстяк. Он напоминал огромного, сытого, счастливого кота. Большую часть времени холодильник тихонько мурчал, наблюдая за происходящим. Иногда его одолевал сон, тогда он ненадолго отключался. Временами холодильник вступал в разговоры с другими обитателями кухни. Обычно все разговоры заводила газовая плита. О, это была дама с бурным характером! Не разговаривать с ней было просто невозможно. "Ну вот, смотри, смотри, - разгорячилась как-то раз плита, - ну что бы они, хозяева, без меня делали, а? Без меня никак, ни обеда тебе, ни ужина". "Ну конечно, милочка, без тебя никак," - добродушно согласился холодильник. А плита распалялась дальше: "Ох, как же я нужна-то, аж слов нет! До чего ж нужна, важна! Да я тут самая главная! А остальные и не нужны совсем!" Ну, это уже слишком. Холодильник деликатно заметил: "Знаешь, другие тоже нужны. Да вот хоть я, например. Все эти продукты, из которых ты готовишь, их же нужно где-то хранить, чтобы они не портились". Плита шипела, брызгалась и плевалась во все стороны: "А, а... а, пусть в магазин каждый день ходят!" Холодильник испугался, как бы она не забрызгала всю стену, как в прошлый раз, когда хозяйке пришлось всё отмывать. Он хотел было как-то успокоить плиту, но тут в разговор вмешалась микроволновка. Она заверещала: "Ха, главная она! Да тебя заменить можно! Я ведь тоже умею готовить". Микроволновка была очень нервной особой. Она пищала по любому поводу, откроешь дверцу - пищит, закроешь - пищит. А уж если приготовит что, так на всю кухню верещать будет, напоминая о себе через каждые 2 секунды. Однажды она доверещалась до того, что у неё из задней панели дым повалил и ей пришлось долго лечиться у мастера. "Как бы с ней рецидив не случился," - подумал холодильник. Он поспешно сказал: "Дамы, успокойтесь! Вы обе здесь очень нужны!" Микроволновка затихла, плита потихоньку начала остывать. Тут вмешался тостер: "Не только они, мы все тут нужны". "Да, да, да, мы все", - закричала из шкафа вафельница, которой пользовались от силы пару раз в год. Холодильник их уже не слушал. Он тихонько мурчал и думал: "О чём говорят, зачем спорят? Нужны, важны, кто главный? Да какая разница!" Он просто тихо-тихо, с удовольствием мурчал. Сегодня в нём было полно продуктов, а когда в холодильнике было много продуктов, мурчать у него получалось очень хорошо. Когда продукты заканчивались, вместо мурчания у холодильника получалось дребезжание и позвякивание. Тогда папа открывал у холодильника дверцу и говорил: "Опять у нас в доме есть нечего". А мама качала головой: "У нас в холодильнике мышка повесилась". А дети радостно бежали на кухню: "Где, где мышка, покажи, покажи". Кто-нибудь ходил в магазин, и холодильник вновь наполнялся продуктами. Сегодня холодильника радовал и новый детский рисунок, повешенный на его дверце. Надо сказать, что весь он, с ног до головы, был увешан магнитиками, открыточками, рисуночками и записочками. На него вешали всё самое красивое и всё то, о чём желательно было бы не забыть. Каждый новый магнитик, рисуночек, открыточку или записочку холодильник встречал радостным мурчанием. "Как же хорошо, - думал холодильник, - ну как же хорошо". Он погружался в мурчащую полудрёму. Из этого состояния его вывел бешено орущий телевизор: "Да я! Я, между прочим, всех их объединяю! Вот придут вечером, поужинают, посуду помоют и сядут все около меня кино смотреть". "Ну конечно, так оно и есть", - добродушно согласился холодильник. Телевизор убавил громкость и забормотал что-то о последних новостях. А холодильник задумался о вечере. Ах да, вечер. Как же он любил это время! "Вот придут вечером, - вспоминал холодильник, - поужинают, посуду помоют, сядут у телевизора кино смотреть и начнут все ко мне шастать. Мама, бывает, и возмутится порой: "Может не будем уже есть после ужина, - а сама подумает, - может там йогурт есть какой-нибудь?" И тоже заглянет ко мне на полочку". Да, определённо, вечер у холодильника был самым любимым временем. Иногда, когда дверца у него открывалась слишком часто, холодильник начинал возмущённо пикать. Но делал он это только для порядка, на самом деле его всё более чем устраивало. Ночью, когда все уже спали, в квартире воцарялась тишина. И в этой тишине мурчал на кухне холодильник. Он вспоминал прошедший день и мурлыкал от удовольствия. Это мурлыкание наполняло дом особой атмосферой тепла и уюта. Однажды одна маленькая девочка проснулась посреди ночи. Она испугалась и собралась уже было заплакать. Услышав тихое мурчание холодильника, она подумала: "Как же хорошо у нас дома!" И тут же заснула снова.

Дело было в ноябре

Стояла пасмурная ноябрьская ночь. Осень сидела на скамейке в парке и зевала. Уж такую она сырость и слякоть развела, что самой тошно стало. Зевала она, зевала да так и уснула. Только уснула Осень, Зима проснулась. Выбралась Зима со дна ледяного ручья, где ещё c весенней поры спала-пряталась, огляделась вокруг:
― Ой, время-то ещё осеннее, что-то раненько я проснулась. А слякоть-то какая! Прибраться бы хоть немного.
Заметила Зима, что Осень спит и решила:
― Приберусь-ка, похозяйничаю маленько пока она спит. Приведу-ка всё в порядок.
И принялась за дело: заморозила лужи, развесила сосульки на крышах, снежка набросала, деревья инеем посыпала. Всю ночь хлопотала-трудилась, а под утро спохватилась:
― Вот проснётся Осень, попросит Солнышко светить по-тёплому, по-осеннему. Что ж я делать-то буду?
Испугалась Зима, убежала в дальний овраг прятаться, забралась там на самое дно, под корягу, свернулась калачиком и снова задремала.
Утро настало. Вышло ясное Солнышко и не знает, как ему быть, что делать. Время-то вроде бы осеннее, а убрано всё по-зимнему, снег лежит кругом. Как же ему светить-то: по-осеннему, или по-зимнему?
Видит Солнышко — Осень спит. Но и Зима тоже спит.
Стало Солнышко Осень будить:
― Просыпайся, Осень милая, вставай хорошая.
Спит Осень, не слышит Солнышка. Стало Солнышко Зиму будить:
― Просыпайся, Зима-красавица, вставай хозяюшка.
Спит Зима, не слышит Солнышка. Стало Солнышко громче кликать-звать:
― Ну проснитесь же кто-нибудь!
Тут неожиданно Весна проснулась, выглянула из-за облака и спрашивает:
― Кто это меня будит раньше сроку-времени?
― Это я, я тебя бужу, ― говорит Солнышко, ― уж не знаю, как мне и светить-то теперь.
― А знаешь что, ― отвечает Весна, ― а свети-ка ты по-тёплому, по-весеннему!
Обрадовалось Солнышко и засветило тепло да ласково. Тут же закапали сосульки, побежали весенние ручейки, воробьи зачирикали, радостно затренькали синички.
Ближе к полудню вдруг Осень проснулась:
― Это ещё что за безобразие? Моё время пока ещё, осеннее!
Набежали тут тучи, закрапал мелкий осенний дождик.
Всё это время сидело за тучей Лето Красное. Оказывается, оно тоже давно проснулось, только виду не подавало, а просто наблюдало за всем происходящим.
«Эх, все сегодня что-то делают, я тоже хочу», ― подумало Лето. И тут вдруг раз ― и расцвёл на газоне маленький цветочек.
― Стой, куда ты? ― испугалось Солнышко, ― Зима на носу, заморозит. А Осень дождями зальёт!
А цветочек постоял-постоял, сложил листики и ушёл под землю:
― Посижу-ка, подожду пока они разберутся.
Сидел он себе под землёй и ждал, когда же наступит настоящее тёплое лето. И не страшны ему были ни дожди осенние, ни снега, холода зимние, ни ледяные весенние ручьи. Он просто сидел в тепле и уюте и ждал своего часу-времени.

Страшная история

Деревня. Вечер. Откуда лучше всего видно закат? Ну конечно! Надо выйти из деревни, пройти мимо деревенского кладбища, выйти в поле и дойти до самой его середины. Здесь, на возвышенности, лучше всего видно. Дошла. Успела. Вот он, закат! Вот золотистое солнце уходит в розовые тучи. Вот оно медленно исчезает, темнеют тучи, тянутся по небу золотисто-розовые полосы. Вот уже и солнца нет, розовые полосы превращаются в серые. Темнеет. Сгущается сумрак. Вот уже и совсем темно. Ни луны, ни звёзд, ни единого фонаря. Уже давно пора было бы вернуться. Иду назад. Вот и поле позади. Осталось пройти мимо кладбища, а там уж и деревня рядом. Здесь, у кладбища, ещё темнее. С трудом различаю тропинку. Чернеют в темноте силуэты кладбищенских деревьев. Становится как-то не по себе. Невольно ускоряю шаг. И вдруг слышу сзади чьи-то шаги. Оглядываюсь: нет никого. Почудилось? Иду и прислушиваюсь. Нет, точно чьи-то шаги, да ещё и чьё-то прерывистое дыхание! Останавливаюсь, оглядываюсь. Никого! Кто здесь? Тишина. Быстрее, иду как можно быстрее. Кто-то позади меня тоже идёт быстрее. Он приближается. Вот он уже совсем рядом. Что-то касается моей ноги. Вскрикиваю, срываюсь на бег. Что-то мокрое и холодное дотрагивается до руки. Внутри холодеет. Не оглядываясь несусь в деревню. Кто-то или что-то хватает меня за штанину и тащит назад. Замираю. Кричать уже нет сил, но откуда-то берутся силы посмотреть назад. Снова никого не вижу! Рука натыкается на что-то тёплое и пушистое. Всматриваюсь в темноту. Оттуда смотрят на меня два горящих глаза. Кто-то отпускает штанину и снова тычется чем-то мокрым и холодным в ладонь. Постепенно начинаю различать нос, уши, морду. О, боже мой! Ах ты, шкодливый соседский пёс! Абсолютно чёрный. В темноте его и не видно совсем! Тот самый пёс, которому обычно не рад никто. Тот, который может утащить всё, что угодно. Тот, от которого надо закрывать калитки и прятать обувь. Тот, который любит поваляться в цветах на клумбе или поноситься по грядках с луком, с удовольствием выдёргивая луковицы. Тот, которого гоняют все. Но сейчас, сейчас... Как я тебе рада, пёс! Глажу, треплю за ухо. Я уже готова расцеловать эту хитрую морду, этот холодный мокрый нос! Ну что, дружище, пойдём до деревни вместе? Вдвоём не так страшно будет.

Перевёрнутый мир

Поздняя осень. Начало ноября. Отвратительная погода. Небо заволокло серыми тучами. Беспросветно. Холодно. Ветрище бьёт порывами в лицо. Дождь не дождь, а что-то омерзительно холодно,-мокро,-мелкое забрасывается в лицо вместе с порывами ветра. Мы с ребёнком бежим по улице. Мы спешим. Скорее бы добраться. Я закрываю лицо одной рукой от ветра. Второй рукой я тащу ребёнка за собой: он за мной не поспевает. Вокруг нас мрачные серые дома. Под ногами - грязища.  Вот очередная разрытая канава. Похоже, трубы меняют. Забора нет. Канава окружена столбиками, между которыми натянута строительная лента. Столбики жуткие, железные, напоминающие обрезки старых ржавых труб. Ветер рвёт ленту, и её обрывок со свистом и стуком колотит по ржавому столбику. Какая гадость! Хочется поскорее пробежать это жуткое место. Но ребёнок останавливается. Он тянет меня за руку и заглядывает в лицо. В его глазах восхищение. "Мама, смотри, ленточка гладит трубу,"- говорит он. Я смотрю туда, куда он показывает: на обрывок грязной ленты, развеваемым ветром и бьющий по столбику-трубе. И вдруг мир внутри меня переворачивается. Какие красивые движения! Насколько изящно лента огибает трубу. Она действительно её гладит, нежно ласкает под порывами ветра. Что-то происходит в душе, и всё вокруг меняется. Стою как зачарованная и смотрю на это чудо. Мы оба стоим и смотрим. Я начинаю чувствовать себя капитаном дальнего плавания. Бушует непогода, а я смело веду свой корабль вперед. Я за штурвалом. Волны раскачивают корабль. Ветер трепещет, развивает волосы и одежду. Брызги летят в лицо. А я самый смелый капитан в мире и веду свой корабль вперед. Как здорово! А что, если открыв лицо и грудь ветру, широко расставить руки? Кажется, что полетишь. И я расставляю руки. И ребёнок тоже. Мы бежим и летим по улице. Мы смеёмся. Какой же хороший сегодня день! И погода отличная.